"Окончательный список десяти лучших романов выглядит так:
«Том Джонс»,
«Гордость и предубеждение»,
«Красное и черное»,
«Отец Горио»,
«Дэвид Копперфилд»,
«Грозовой Перевал»,
«Госпожа Бовари»,
«Моби Дик»,
«Война и мир»,
«Братья Карамазовы»."
"Начнем с того, что признать существование десяти лучших романов человечества — явная нелепость. Нет десяти лучших романов".
"Анна Каренина", "Преступление и наказание", "Кузина Бетти", "Пармская обитель", "Доводы рассудка", "Тристрам Шенди", "Ярмарка тщеславия", "Миддлмарч", "Послы", "Жиль Блаз".
И уточняет: "Я могу привести убедительные причины, почему отобрал первые десять, и не менее убедительные, почему отобрал только что названные. Мой выбор случаен".
"В хорошем романе сюжет должен быть ясным и убедительным, иметь начало, середину и конец, который логически вытекал бы из начала. Отдельным эпизодам следует быть правдоподобными и не только развивать тему, но и вырастать из нее. Созданные писателем герои должны обладать индивидуальностью, а их действия определяться характерами, чтобы читатель никогда не мог сказать: такой-то и такая-то никогда не поступили бы так, а напротив, сказал бы: как раз этого я и ждал от героев. И самое лучшее — если характеры героев будут интересными".
"Изложение – достаточно простым, чтобы роман мог с легкостью прочесть человек с рядовым образованием, а стиль – так подходить к содержанию, как хорошо сшитая туфелька – хорошенькой ножке. И конечно же, роман должен быть занимательным. Я заговорил об этом в конце, но это непременное качество, без которого все остальные теряют смысл. Никто, находясь в своем уме, не станет читать роман, чтобы чему-то научиться или получить назидание. Если читателю надо именно это, то он будет круглым дураком, если откроет роман, а не учебник или сборник проповедей".
"Факе, выдающийся критик, в своей книге о Бальзаке посвящает целую главу погрешностям писателя во вкусе, стиле, синтаксисе и лексике. Действительно, некоторые из них так бросаются в глаза, что их замечаешь даже без глубокого знания французского. Они просто ужасны. Хотя надо признать, что Чарлз Диккенс неважно писал на английском, а образованные русские говорили мне, что Толстой и Достоевский тоже весьма посредственно писали на родном языке. Странно, что четыре величайших писателя так плохо справлялись с родным языком. Похоже, хорошее знание языка не является главным в писательской мастерской, уступая первенство силе и энергии, воображению, творческой мощи, наблюдательности, знанию человеческой природы, интересу и любви к ней, продуктивности и интеллекту. И все же лучше писать хорошо, чем плохо".
Это о Стендале: "Колебался он частично из-за того, что не был уверен, равна ли она ему величием души, а частично из-за подозрений, что актриса больна венерической болезнью".
"Никто из нас не является цельной личностью – в нас всегда живет больше чем один человек, и часто наши внутренние «я» находятся в конфликте друг с другом; однако особенность писателя в том, что в его власти наделить индивидуальностью те разные характеры, которые уживаются в нем".
"Обвинитель зачитал несколько отрывков из книги, назвав их порнографическими; сейчас эти эпизоды вызвали бы только улыбку, так приличны они по сравнению с описаниями любовных сцен, к которым нас приучили современные писатели; и все же трудно поверить, что даже тогда (в 1857 году) они могли шокировать обвинителя".
"Флобер разделял максиму Бюффона: чтобы хорошо писать, надо в то же время хорошо себя чувствовать, хорошо думать и хорошо говорить".
"Достоевский был тщеславным, недоверчивым, вздорным, раздражительным, эгоистичным, хвастливым, ненадежным, безрассудным, ограниченным и невыносимым. Но это еще не все. На каторге он узнал, что люди могут быть убийцами, насильниками, ворами и в то же время могут совершать смелые, великодушные и добрые поступки по отношению к сокамерникам. Он узнал, что человек – не цельное существо, в нем соседствуют благородство и низость, порок и добродетель".